Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

интересно, зачем мать вызывали в музыкалку, однако дверь была плотно закрыта, а говорили родители тихо. До него доносились только обрывки фраз, из которых мальчишка понять ничего не мог. Потом отец вдруг громко произнес:

— Валя, ну у него-то самого тоже ж надо спросить!

Мать зашипела:

— Чего ты орешь, Лёня? Чего его спрашивать, пусть ходит, да и все!

— Ну он же тоже человек! — возразил отец. — И мнение свое имеет!

— Да какое там у него мнение в восемь лет! — продолжала настаивать на чем-то мать. — Пускай идет, все польза! Может, потом на артиста…

— Еще мне артистов тут не хватало! — еще громче воскликнул отец.

— Лёня!

— Валя! Все, я сказал! Спросим у него, захочет — пойдет. Саня! — позвал он. — Сынок, иди сюда!

Саша зашел на тесную пятиметровую хрущевскую кухонку:

— Что, пап?

— Сыночка, — неожиданно ласково начала мать. — Послушай…

— Подожди, Валь, — перебил ее отец. — Я сам скажу. Сынок, тут маму в школу вызывали…

— Да я знаю, папа! — испугался Саша. — Я ничего такого не делал…

— Конечно, не делал, сына! — успокоил отец. — Ее не за этим вызывали. В общем, они хотят, чтобы ты еще и по вокалу учился. Больно у тебя слух хороший, сказали, и голос тоже. Но это трудно, сына. Это как если бы ты в две музыкальные школы ходил. Ты как на это смотришь?

— Сынок, — снова вступила мать. — Это ж как хорошо будет! Ты и на пианине будешь играть, и петь! Они научат, как правильно. Глядишь, потом на артиста бы пошел, а, Сашенька?

— Валя! — строго перебил отец. — На какого еще на артиста? Он у нас, может, спортсменом будет! Или на врача вот, тоже хорошо, верно, сынок?

— Да! — подхватила мать. — Да хоть кем будешь, а музыка никому не помешает. Выучишься в институте, будут у тебя друзья приличные, будешь бывать в хороших домах… Сядешь за пианину, сыграешь… А если еще и споешь, так все невесты твои!

Восьмилетнему Саше, конечно, в тот момент на всех невест, вместе взятых, было глубоко наплевать, однако он понял, что родители, особенно мама, хотят, чтобы он учился и по классу вокала. Ему тогда еще казалось, что если он будет хорошим и станет делать то, что приятно матери, она его все-таки… полюбит: ребенок интуитивно чувствовал и хотел преодолеть ее нелюбовь.

— Да я могу, а чего тут такого, — удивился он. — Петь же не трудно!

— Санечка, но там тоже придется учить что-то, уроки будут задавать, — предупредил отец.

— Ну и ладно, я выучу!

— Вот и молодец, сына, — мать притянула его к себе и крепко чмокнула в темноволосую макушку.

Если и был за что-то благодарен своей матери повзрослевший Александр Корольков, так за то, что, пусть в угоду своим амбициям, она где заставила, а где смогла убедить его заниматься музыкой.

Он окончил музыкальную «семилетку» одновременно с окончанием восьмого класса. Так было со многими его одноклассниками, однако Саша пошел дальше своих друзей: он вдруг понял, что хотел бы освоить еще и гитару. Возможно, в чем-то это решение было данью моде: парни с гитарой в те времена в любой компании были в центре внимания. Однако Саша, слушавший гораздо более серьезную музыку, руководствовался этим менее всего.

Он нечасто демонстрировал свое умение, но уж если в компании брал гитару в руки, девчонки не сводили с черноглазого паренька мечтательных глаз: его хрипловатый голос завораживал присутствующих.

2016 год

За Агатой захлопнулась входная дверь, Катя же продолжала лежать в спальне, глядя в потолок и размышляя. После разговора с дочерью она немного успокоилась: ей, как только удалось хоть чуть-чуть выплеснуть эмоции, стало полегче. Она думала о том, что Агата права, и ей действительно пора позвонить Королькову. Всякие новомодные словосочетания вроде «незакрытого гештальта» Катю раздражали: «Это не какой-то там гештальт проходной или ситуация, которая разрешится одним нажатием кнопки на телефоне, — думала она. — Это моя жизнь… И надо, наконец, встретиться и поговорить с человеком, воспоминания о котором не дают мне покоя вот уже двадцать с лишним лет. Просто поговорить, ведь мы взрослые люди, ну не пошлет же он меня подальше с первых слов».

Катя знала, что Корольков стал прекрасным хирургом. Говорили, что он талантливый врач, в чем она не сомневалась. Знала и то, что слава врачей такого уровня негромкая: рекламных щитов с портретом доктора Королькова, призывающего, к примеру, лечиться только в его клинике или принимать то или иное лекарственное средство, на городских магистралях было не увидеть. Однако слова Ваньки Куприянова, сказанные однажды на каких-то их посиделках, запали Кате в душу: «Корольков? — он обернулся в сторону задавшего вопрос. — Да нормально. Работает. Все людей с того света вытаскивает!»

Катя в этот момент замерла, как бывало с ней всегда, когда кто-то упоминал при ней Сашу, и подумала с гордостью: «А ведь правда! Уже, наверное, население небольшого микрорайона вытащил, за столько-то лет».

«Я найду его телефон, — решила Катя. — Спрошу у Куприянчика, да и все! Впрочем, нет, — тут же остановила она себя. — Так нельзя. Вдруг у Саши и правда все в жизни сложилось: семья, дети, собаки и загородный дом. А тут я такая: здрасьте, Александр Леонидович, помните ли